Сегодня 24.08.2017 - Четверг Христос Воскресе! Воистину воскресе!
  Главная   Новости  История храма  Публикации  Проповеди  Фотогалерея  Детская страничка  Расписание Богослужений

Меню сайта

Категории раздела
Праздники [25]
Святые [18]
Расписание богослужений [1]
Проповеди [20]
Детская страничка [72]
Душеполезное чтение [43]
Читаем икону [8]
Точка зрения [10]
Акафисты [9]
Газета "Буквица" [15]
Святоотеческие творения [1]
Новости РПЦ
Наш опрос
Вы ходите в церковь...
Всего ответов: 1833
Статистика

   
Онлайн всего: 2
Гостей: 1
Пользователей: 1
margueritezg18

Форма входа


Логин:
Пароль:


  Горнальский Свято-Николаевский Белогорский мужской монастырь

  
Главная » Публикации » Душеполезное чтение

Что пользы в поклонах?

Что пользы в поклонах?

Сегодня кланяться не принято. Это слово давно превратилось просто в фигуру речи. А сам поклон, столь распространенное когда-то приветствие, воспринимается теперь как выражение подобострастия и самоуничижения. Только в Церкви время как будто остановилось — православные по-прежнему бьют земные и поясные поклоны, молятся, стоя на коленях, и нисколько этого не стесняются. Что это, как не рабская привычка?

Текст: священник Алексий АГАПОВ


Богоматерь Боголюбская XVII. Успенский собор Московского Кремля. Особо выделена фигуга свт. Петра, митрополита Московского (с нимбом)

Между земным и небесным
Что значит поклон для христианина? Это часть обряда. А слово «обряд» сегодня чаще всего звучит с отчетливым негативным оттенком. Почему так? Причин много. Это необязательно желание комфорта («ну почему же в русских храмах не принято молиться сидя?»). Нет, к этому все не сводится. «Царство Божие внутрь вас есть!» — сказал Христос. Внутри — значит в душе. Обряд же предстает в нашем понимании чем-то сугубо внешним: не только не причастным к духовной жизни, но и отчуждающим от нее. Обрядоверие, в которое выродилось простонародное «бытовое благочестие» уже к началу XX века, остроумно и иронично описано в повестях и рассказах Лескова, о нем с болью писали многие выдающиеся церковные авторы (в их числе — о. Александр Шмеман). Казалось бы, достаточно вглядеться «внутрь» самого слова, чтобы задаться вопросом: от обряда что вообще может быть доброго? Обряд — обряжать — рядить — рядиться: притворяться, лицемерить!
Внутреннее — внешнее, духовное — плотское, искреннее—лицемерное...Эту парадигму можно продолжать, все более утверждаясь в безусловном противопоставлении «сердечного чувства» и «внешнего обряда». И действительно, если обряд стал самостоятельной ценностью, он способен заставить человека забыть важнейшее: «суд, милость и веру» (Мф. 23: 23). Почему же Церковь тщательно оберегает традиционную обрядовую культуру?
Видимо, дело в том, что именно через обряд осуществляется связь, взаимная связанность всех элементов мироустройства с жизнью человека. В символе обряда мир видимый, осязаемый, описуемый ищет (и верит, что находит!) точки соприкосновения с миром небесным. С миром, который ни при каких обстоятельствах не вписывается в доступные нашей логике рациональные схемы. Как ни удивительно, в осуществлении этой непростой задачи перехода границы между земным и небесным, видимым и невидимым обряд нередко прибегает к символическим средствам, вполне доступным для нашего понимания — можно сказать, «детским». К числу таких простых и в то же время важных обрядовых действий относятся и поклоны. По мысли Евангелия, миссия человека в мире — не «развоплотиться», не превратиться в «чистый дух», оставив погибать на бренной земле все материальное, но привести ко Творцу весь воз­любленный Им мир. Для христианина очевидно, что прославлять Бога, вопло­тившегося во Христе, можно и должно душою и телом — всем существом.
О женах-мироносицах и чувстве собственного достоинства
 
Недаром я упомянул о «детском» характере обрядовых действий. Детское восприятие окружающего нас мира (и мира невидимого в том числе) прямо «рекомендовано» нам Самим Спасителем: «...если не обратитесь и не будете как де­ти, не войдете в Царство Небесное» (Мф. 18:3). Всякая радость ребенка растворе­на доверием, уважением и благодарностью к тому большому и непознанному, что живет и движется вокруг него, к тому, от чего напрямую зависит его жизнь. Затем ребенок вырастает. Теперь многое в жизни зависит непосредственно от него. И память о том, что «Бог большой, а я ма­ленький», сохранять все труднее. Чтобы помнить это, одного абстрактного фило­софствования оказывается мало. Вот тогда на помощь и приходит детская память о нашей малости. А еще — Евангелие. Грешный мытарь, который пал на колени и молился, боясь поднять от земли очи, — и вышел из храма с оправданной совестью (см. Лк. 18: 9-14). Несчастная мать, которая умоляла Христа исцелить ее беснующуюся дочь: сперва кричала в голос, неотступно следуя за Ним (причем Господь долго оставался будто бы глухим к ее мольбам), а потом подошла и, упав к ногам, упрямо продолжала просить: «Господи, помоги мне!» И вот, наконец: «О, жено, велия вера твоя! Буди тебе, якоже хощеши» (см. Мф. 15:21-28). Жены-мироносицы (и среди них — Сама Божия Матерь, славная превыше небесных ангелов!), встретившие в предрассветной утренней дымке Воскресшего Христа — о радость, которой и искали, и не чаяли! «И они, приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему» (Мф. 28:9).
Мы нередко строим из себя нечто друг перед другом («воздвигаем», «возвышаемся»). От этого устает не только душа — весь человек. Но «держаться независимо» пред Богом — это просто верх усталости, это нас разрушает. Самый же простой (и притом традиционный) жест почтительного приветствия, ожидания прощения и помощи, жест благодарности — это наш поклон (и Богу— и ближнему).


Преображение. Конец XIV - начало XV века. Государственная Третьяковская галерея

Современный человек может дожить до старости ни разу никому не поклонившись (физически) — и вменяет это себе в заслугу. «Никогда никому не кланялся и теперь не буду», — можно услышать от того, кто впервые пришел в церковь. Мне кажется, такая «жестоковыйность» — от страха унижения и принуждения, которым наш человек подвергается постоянно и повсеместно. Действительно, нас ни за что обругивают в общественном транспорте, в поликлинике, на работе. Нам приходится заискивать и униженно просить во всевозможных кабинетах ЖЭКа, в отделе соцзащиты, в больнице и т. д. И, внешне не сгибая шеи, мы много и часто внутренне распластываемся перед тем, чего не признаем и даже презираем, презирая при этом и себя за слабость. У нашего соотечественника чувство собственного достоинства — это зона, обожженная историей советского времени: доносами, пытками, публичными бичеваниями и покаяниями, анкетами, разрешениями-запрещениями на выезд... В результате человек не выдерживает и уходит в глухую оборону: чтобы я по своей воле кому-то поклонился? — еще чего! Это как раз очень понятно и знакомо. Удивительно бывало другое: случайно подсмотренное иное употребление поклона. Например, в коридоре Московского университета: профессор (это был Никита Ильич Толстой) церемонно раскланивается со студентом-первокурсником, студент отвечает ему тем же. И в этой церемонии столько сердечности и достоинства! Становилось понятно: эти люди — из какой-то другой жизни, их связывает что-то важное. Впоследствии выяснилось, что этим важным была Церковь: Никита Ильич и тот первокурсник был и прихожане одного храма.
Шаг к свободе
Возле церкви нередко можно увидеть такую разновидность регулярных «прихожан-около» — мужей, которые привозят жен на службу, а сами ждут снаружи. Поначалу они сидят в машине. Потом начинают выбираться и бродить вокруг храма. Еще погодя («ну ладно, хорошо, зайиду уж!» могут стоять на службе, не крестясь, еще дальше — уже крестясь, но — не кланяясь. Люди переживают настоящую ломку! Им нужно время, чтобы убедиться: это не насильно, это как ты сам решишь. Те из них, кто остался в храме, помнят, как это было непросто — поклониться первый раз. Поклон в церкви — это действие по доброй воле, это признание главным в своей жизни — Бога, это шаг к освобождению от гордыни. Признавая свою неполноту, человек вдруг испытывает облегчение — он вдруг чувствует, что не один держит небо (семью, работу, бизнес), которое так боится уронить. Что есть Кого просить о помощи. И просить ее не унизительно, потому что в отношениях с Богом чего нет — так это насилия и унижения.
В поклоне проявляется парадоксальность христианской веры. Я кланяюсь Богу, потому что это мое выстраданное убеждение (или воспитание, которое я признаю правильным), и я этого не стыжусь: так — поклоном — я выражаю свою свободу.
А кого-то на колени бросило горе. Оно не ждет, пока мы справимся со своими внутренними барьерами. Когда человек, как Иов, остается один на один с Богом, он не задается вопросом, как ему встать и как держать руки и не уронит ли он свое достоинство, преклонив шею или даже упав на колени.
Среди христиан принято кланяться друг другу при встрече и заочно «передать поклон» вместо привычного «привета». Между словами «Передай привет!» и «Передай поклон!» есть большая разница. Первое можно перевести так: «Скажи ему: я его помню, пусть и он меня не забывает!» Не так уж плохо. Но передать поклон — это нечто большее: «Я помню тебя в Боге. Помолись и ты обо мне!» Чтобы поклониться друг другу, необходимо остановиться. И даже просто передавая на словах поклон, человек невольно разрывает вокруг себя и в себе самом круговерть суеты. Умение и готовность вот так остановиться, преодолев «невыносимую легкость бытия», и склониться перед Богом и перед ближним — в этом есть достоинство, благородство и настоящая свобода.
Нескучный сад №2(49) февраль 2010 год

Категория: Душеполезное чтение | Добавил: administrator (23.03.2010)
Просмотров: 1165 | Рейтинг: 0.0/0

Календарь



Икона дня





(C) 2008 - 2017 Copyright. ХРАМ СВЯТЫХ РАВНОАПОСТОЛЬНЫХ КИРИЛЛА И МЕФОДИЯ ПРИ КУРСКОМ ГОСУДАРСТВЕННОМ УНИВЕРСИТЕТЕ